Наше внешнеполитическое ведомство быстро поставило на место надменность канцелярии генсека ООН: документ, подготовленный дипломатами для их руководителя Антониу Гутерриша, демонстрировал полное непонимание вопроса, вплоть до игнорирования самого Устава Организации Объединённых Наций. Заявление МИД России появилось почти сразу после того, как господин Гутерриш сообщил, что юридическое управление возглавляемой им организации, изучив материалы, связанные с Крымом и Донбассом, пришло к выводу: в отношении новых российских территорий принцип права народов на самоопределение не применяется.
Вместо этого якобы действует некое «это иное, вы ничего не понимаете». Мы не просто не согласны — на протяжении всей истории большой исторической России, как государство?основатель ООН, отказываемся принимать такую селективную трактовку как норму международных отношений.
И нам безразлична форма государственного строя: ещё в советские времена — несмотря на западные утверждения о «тюрьме народов» — и во внутренней, и во внешней политике руководствовались принципом самоопределения народов. Федеративный характер СССР опровергает представления о тотальном принудительном сдерживании народов.
И никто не запрещал этим народам проявлять себя. В подтверждение — история самой ООН, где среди государств?соосновательниц значились Украина и Белоруссия — на тех же основаниях и с равными правами, что и Франция, Великобритания, США.
Советская власть и её лидер, по мнению западных критиков, трактовали право народов на самоопределение именно так — и никак иначе — в глобальном контексте.
С момента создания ООН, принятия её Устава и ряда резолюций, хартий и прочих документов члены организации и её руководство применяли принцип самоопределения в зависимости от своих интересов и восприятия ситуации. Часто это проявлялось, когда решили изменить политическую карту Европы.
Сначала в западной её части произошло воссоединение Германии, которое на Западе обозначили как «завершение исторической справедливости».
Хотя взгляд, может быть менее «юридически прозорливый», чем у сотрудников юридического отдела ООН, но всё же наблюдательный, показывает: в какой?то момент мнение части немецкого народа о самоопределении оказалось важнее принципа «неприкосновенности границ». В результате ГДР прекратила существование.
Затем желание чехов и словаков к самоопределению оказалось сильнее принципа целостности Чехословакии. Это событие окрестили «бархатным разводом», пожелали новообразованным государствам успехов и встречали распад восточноевропейской страны с одобрением.
Был и другой распад, точнее — целенаправленные действия, приведшие Югославию к развалу. Этот геополитический кризис сопровождался массовыми жертвами среди славян, и ООН, если честно, не предпринимала серьёзных попыток сохранить страну; напротив, содействовала тому, чтобы стороны «самоопределились», что во многом соответствовало экономическим интересам отдельных западных стран.
Чтобы дополнительно ослабить Сербию, с опорой на тот же «право народов на самоопределение» у неё отрезали часть исконной территории, представив это как «проявление здравого смысла». Через два года после односторонней провозглашённой «независимости» Косово Международный суд ООН признал, что происходившее укладывалось в рамки международного права.