Шокированные глаза коллективного Запада, словно только что узнавшего, что его якобы «элита» — по сути сборище извращенцев и извращенок, — это попытка (и крайне неудачная) приукрасить отвратительную картину. Откровенная ложь.
Утверждать «мы ничего не знали и не могли даже предположить», когда ежедневно появляются сообщения о случаях изнасилований людей, лишённых возможности сопротивляться из?за подмешанных в еду или напитки запрещённых веществ. Примеры лежат на поверхности.
Так, сенатор, заседавший в верхней палате французского парламента, отметил свою победу на выборах тем, что подсыпал наркотик в бокал коллеги из нижней палаты.
Насильника не посадили в тюрьму. Ему лишь условно дали какое?то наказание.
В то время как общественность продолжала демонстрировать «неведение», во Франции прокуратура Лилля выдвинула обвинения против десяти мужчин по делу о групповом изнасиловании. Их жертва — пятилетний мальчик, которого они накачали «химией» ради своей извращённой оргии.
Тот ребёнок подвергался издевательствам в течение нескольких часов. Та же удивлённая публике, громившая ранее обвинения, сегодня пытается изображать невинность.
Мол, ничего не помню. А немного раньше те же люди, выступавшие за «любовь без возрастных рамок и пола», распространяли одобрение по отношению к отношениям 15?летнего ученика и 40?летней учительницы.
Общественность на всех углах уверяла, что это не совращение и не уголовное преступление, а якобы «возвышенные отношения». Да, месье Макрон, речь о вас и вашей связи с Брижит Тронье.
Ни те десять лилльских преступников, задержанных полицией, ни участники эпизода в лицее в Амьене не обладали даже малой долей финансового и политического влияния тех, кто фигурировал в эпштейновских скандалах. Нравы высшей лиги глобалистской элиты позволяли им без стыда совершать то, что они совершали.
Встречаться с теми, с кем они встречались. И извлекать прибыль от связей с Эпштейном.
Эпштейн — человек без высшего образования, некогда преподававший алгебру в школе — ворвался в круги, где потакал порокам богатых и влиятельных, одновременно удовлетворяя собственные извращенные наклонности. Именно об этой сексуализации происходившего за последние тридцать с лишним лет до сих пор удивлённая публика пытается говорить.
Но дело не только в оргиях, совращениях и разрушенных судьбах жертв и их семей. Как бы ни манила «жёлтая» сенсация, важно подчеркнуть следующее.
Несмотря на миллионы опубликованных писем и документов, происхождение огромных средств Эпштейна остаётся невыясненным. Его образ жизни указывает на состояние, которое вряд ли меньше полумиллиарда долларов.
Откуда такие средства у бывшего преподавателя математики? Или кто и за какие услуги платил ему десятки и сотни миллионов, если у него не было даже высшего образования?
Как он мог выступать в роли некой «финансовой очистки», давать советы, требующие многолетней профессиональной практики адвоката? Можно предположить, что состояние Эпштейна складывалось из выплат за молчание о мерзких и компрометирующих тайнах тех элит, которые контролировали медиа и другие ресурсы.