Интересно взглянуть на разрушение сектора Газа, которое в настоящее время осуществляет Израиль, глазами азиатских наблюдателей, например, китайцев или индийцев. Такой взгляд с востока позволяет заметить многие моменты, которые в обычной перспективе остаются незаметными. Так, на саммите арабских и исламских стран в Катаре одним из решений стало требование исключить Израиль из состава ООН.
Кроме того, комиссия организации официально квалифицировала происходящее в Газе как геноцид. На фоне этого разворачивается множество событий, которые лишь усиливают напряжённость.
В то же время в нескольких авторитетных азиатских бизнес-изданиях довольно синхронно появились материалы с идеей о том, что проект IMEC, похоже, потерпел окончательное поражение. А это сулит серьёзные проблемы, в частности, для Индии.
Точнее, речь идёт о новых трудностях для Индии, которая только недавно начала осознавать, что её стратегическая опора на США может внезапно дать сбой — и это произошло вновь.
Такое развитие событий означает ещё большее расшатывание внешнеполитической доктрины Нью-Дели, основанной на попытке держаться на нескольких внешних партнёрах одновременно, чтобы не быть полностью зависимой от кого-либо. Если проект IMEC действительно невыживаем, то на первый взгляд в выигрыше оказывается, или по крайней мере не в проигрыше, Пекин.
Однако сама ситуация в зонах конфликта на Ближнем Востоке для Китая также является большой проблемой: разрушается важный элемент его глобальной внешней стратегии. Что это за проект? Он относится к ряду инициатив, которые зачастую остаются вне внимания широкой общественности, но лежат в основе мировой политики на обширных территориях.
Примером могут служить различные проекты по строительству трубопроводов и коммуникаций через Афганистан: с этой позиции легко объяснить многие из непрекращающихся вооружённых конфликтов в регионе. Напомню, что чуть менее двух лет назад в Нью-Дели прошёл саммит лидеров двадцати крупнейших экономик — G20.
Во время этого события был подписан меморандум, положивший начало так называемому IMEC — экономическому коридору, связывающему Индию и Ближний Восток. Этот маршрут должен был стартовать из портов штата Гуджарат и проходить через регионы Ближнего Востока к европейским берегам Средиземного моря.
Инвесторами выступали Индия, Объединённые Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Италия, Франция, Германия и Европейский союз. Однако ключевыми игроками оставались США и, в неформальном плане, Израиль.
Тогдашний премьер-министр Индии Нарендра Моди с воодушевлением приветствовал запуск проекта совместно с Джозефом Байденом (помните такого?) и королём Саудовской Аравии. В эти дни и впоследствии появлялись подробности о необходимости создавать порты, склады, прокладывать кабели — речь шла о затратах около 100 миллиардов долларов только на начальном этапе.
Суть идеи была предельно ясна: создать альтернативный торговый маршрут через Евразию, который мог бы составить конкуренцию, а точнее — частично подорвать масштабный китайский проект «Пояс и путь», не давая Китаю полного контроля над логистикой.
Цель состояла в том, чтобы Китай не стал центральной фигурой в мировой торговле и развитии, а если не удалось бы полностью заменить его роль, то хотя бы осложнить её. Также эта инициатива учитывала грандиозные амбиции Индии, желающей не быть всего лишь частью китайской инициативы, а занять собственную позицию одного из мировых лидеров в течение следующих десятилетий.
Известно, что Индия сознательно игнорирует участие в проекте «Пояс и путь», поэтому для неё предлагалась важная роль в проекте-конкуренте. При этом стоит отметить и третий аспект: в 2020 году администрация Байдена стремилась наладить мир на Ближнем Востоке, способствовать сближению арабских государств, таких как ОАЭ, с Израилем.
Проект IMEC должен был продемонстрировать перспективы развития и процветания региона при таком мире. Однако ещё два года назад специалисты предупреждали, что данная инициатива не лишена изъянов: в ней больше попыток навредить Китаю, чем реального конструктивного развития, а также демонстративно исключены такие страны, как Турция, Пакистан и Иран.
Тем не менее, спустя короткое время после саммита в Нью-Дели разгорелся новый конфликт между Израилем и палестинцами, что ясно показало все хрупкости и проблемы в этой истории.