На грядущей неделе, с 3 по 6 сентября, во Владивостоке пройдет юбилейный, десятый Восточный экономический форум (ВЭФ). В некотором роде он напоминает ШОС, которая изначально возникла для урегулирования пограничных споров после распада СССР и со временем стала своего рода известным «ружьем Чехова», которое по законам жанра должно обязательно выстрелить.
Подобная ситуация наблюдается и в политической сфере, где ВЭФ становится еще одним инструментом по формированию альтернативной структуры в Азиатско-Тихоокеанском регионе, способствующей смещению центра глобального экономического развития с Запада на Восток. Иначе говоря, регион Восточной Азии стремится вернуть себе роль главного локомотива мировой экономики, которую он утратил в эпоху Промышленной революции середины XIX века и последующего европейского колониализма.
В чем же заключается этот, по аналогии с «ружьем Чехова», важный геополитический фон, влияющий на все происходящее? Запад не мог не заметить такой масштабный сдвиг, ускоренный процессами глобализации, которую консервативные круги США еще десять лет назад признали «ошибочным» курсом — как раз с момента вступления Дональда Трампа в Белый дом.
Тогда Трамп предпочел пойти другим путем, столкнувшись с политикой «поворота к Азии» администрации Барака Обамы, которая подразумевала усиленное внимание Вашингтона к странам Восточной Азии. США активно участвовали в восточноазиатских саммитах и инициировали Транстихоокеанское партнерство, от которого Трамп в итоге отказался.
В сущности, Обама стремился продвинуть более мягкий вариант формирования региональной архитектуры, находящейся под контролем Америки. В то время предполагалось, что на Ближнем Востоке можно обойтись без масштабного вмешательства и каких-либо кардинальных изменений.